Дата последнего номера: 2 Декабря 2021 года
Новая жизнь16+
Красноармейская общественно-политическая информационная газета.Основана в 1932 годуЦена свободная

Реклама

Архив номеров

пнвтсрчтптсбвс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
       

Горизонт. Дорогами детства

  • Горизонт. Дорогами детства

не часто снится дикий луг, который начинается сразу за городом. Он испещрен оврагами и порос серо-желтой от пыли травой, но всё равно - он прекрасен. Я иду по нему, и кажется, что за извилистыми лесополосами, нет ничего, весь мир только здесь. В детстве я любил ездить на велосипеде по проселочной дороге, идущей по краю этого луга, вдоль западной лесополосы. Вечерами солнце пряталось за высокими деревьями, и его лучики мелькали сквозь ветви, попадая мне на лицо. И теперь, во сне, мне кажется, то далекое солнце из дней, ушедших давно, также играет у меня на лице бликами света, и я растворяюсь в тиши, которую изредка нарушает пение птиц.

Я помню, за поворотом начинались поля. По левую руку от дороги сажали горох, кукурузу, по правую гордо стояли подсолнухи. Мы часто ездили туда, на эти поля - мальчишки двенадцати-тринадцати лет, чтобы набить полные сумки "деликатесов" - в июне стручки, в июле - початки, но самое интересное начиналось ближе к концу последнего летнего месяца, когда шла уборка подсолнечника. Полеводческий стан гудит - комбайны, трактора и грузовые машины делают свое дело, а мы, сидя в посадках, выбиваем сухими палками семечки из шляпок подсолнуха в старые школьные ранцы. И никому нет до нас дела, но мы соблюдаем все правила маскировки - бегаем в поле через дорогу, только когда на горизонте не видно ни людей, ни машин.

И вот поворот, за которым начинались поля, они уже рядом. Еще десяток шагов, деревья закончатся, и я снова увижу бескрайность и безмятежность из детства. Но в этот момент всегда просыпаюсь".

Сергей отложил в сторону ручку и посмотрел на часы. Половина третьего ночи. Еще немного, и пора вставать на работу. Он опустил взгляд на исписанный ровным почерком лист бумаги. Внимательно перечитал каждое слово и достал зажигалку. "Нет, писать книги памяти это не для меня. И читать их совсем будет некому. Если только Маришка когда-нибудь найдет погрызенный молью сверток бумаги. Но не думаю, что ей станет всё это хоть сколько-то интересно". За эти мгновения листок догорел в старой пепельнице - после того, как он бросил курить, сувенирная безделушка стала служить уничтожителем документов. Десятки старых квитанций, писем, газетных вырезок и бесплодных попыток начать писать дневник интроверта нашли свою смерть на хрустальном донце, о которое ранее были затушены тысячи сигарет.

***

очтальон всегда звонит дважды" - именно с этой мыслью Сергей проснулся после второго гудка телефона. Звонил не мобильный - стационар. Он никак не мог объяснить, зачем до сих пор держит в квартире этот атавизм 90-х годов прошлого века, но не мог собраться с духом, чтобы отключить его навсегда.

Одноименный классический фильм, под который он засыпал, уже закончился - на экране мелькали другие герои такой же бессмертной ленты мирового кино - молодой Ив Монтан, везущий на грузовике взрывоопасный глицерин - то, что нужно в 5.30 утра.

Третье пиликанье телефона доиграть не успело - Сергей поднял трубку. Знакомый женский голос на другом конце провода слегка дрожал.

- Дядя Сережа, привет… Алло, это ты?

Говорить ничего больше было не нужно. Сергей уже знал, что случилось. Слова "папа умер" были лишь констатацией факта, который свершился полгода назад. Тяжелейшая травма мозга и перелом позвоночника - не каждый проживет с таким диагнозом почти семь месяцев. Если, конечно, это можно назвать жизнью. Он видел брата в первые дни после трагедии, еще в больнице курортного городка, где всё и случилось. И прогноз докторов тогда был гораздо суровее. "Ну, Валерка всегда был бойцом, и сражался даже тогда, когда уже стоило признать поражение. Не удивительно, почему врачи ошиблись на несколько месяцев".

Сергей взял в руки смартфон - он как всегда был разряжен и мирно лежал рядом с зарядным устройством. Бросив мобильный вместе с зарядкой в давно собранный походный рюкзак, Сергей быстро оделся и спустился во двор. По стеклам машины стекали капельки росы - в конце лета ночи выдались очень холодные. Повернув ключ на старт, Сергей убедился, что бак почти пуст. Но до ближайшей автозаправочной станции хватит. А потом - в путь, до родного города, в котором он не был больше двенадцати лет, ехать более тысячи километров. Но Сергей был уверен, что на похороны брата он не опоздает.

***

- Серёжа, ну разве так можно? Ты не вышел на смену, телефон недоступен, домашний тоже не отвечает… Что мы должны были думать?.. Да, я понимаю, что смерть брата… Но ты бы мог хотя бы написать "смску"!

- Ну что же, уволите меня, как я вернусь. А можете сразу, сейчас. Трудовую потом заберу, она мне пока не нужна.

- Что ты, Серёженька, ты от нас так просто не отделаешься. Ты же знаешь, у нас и так недобор водителей "скорой", а тех, кто работает столько лет, вообще никого, кроме тебя, - Инна Ивановна стала говорить ещё мягче и вкрадчивее. - Главный, конечно, злой как тысяча чертей! Ты же знаешь Сашку! Ему как не на смену - он на "кочерге", а тут пришел - вообще на ногах не стоит. Хоть медсестру за руль сажай…

Сергей слушал рассказ о беспутстве сменщика Сашки, пропуская информацию мимо ушей. Ничего нового заведующая отделением "неотложки" ему рассказать не могла, и он понимал, что это лишний повод поговорить "по душам". Их роман с Инной был бурный, скоротечный и почти ни к чему не обязывающий, но возвращение к бывшему мужу - этого Сергей не собирался прощать.

Он терпеливо дослушал монолог своей бывшей подруги, и повесив трубку, решил добавить Инну в "черный список" контактов - на время до возвращения, раз увольнять из больницы его не собираются.

Убрав телефон, Сергей вернулся в помещение старого ресторана. Поминальный зал опустел. Осталось лишь несколько человек, выражавших последние слова соболезнований его осиротевшей племяннице. Среди них он увидел Кристину. Казалось, за прошедшие годы она нисколько не изменилась. На мгновение они встретились взглядами, но Кристина моментально отвела глаза в сторону и не спеша отправилась к выходу.

Уже вечером, сидя с племянницей на маленькой, но уютной кухоньке родительского дома, где прошли его детство и юность, Сергей снова вспомнил о ней.

- Кристина Романовна? Да, конечно, мы с ней общаемся. - Маришка заулыбалась. - Она директор музыкальной школы, и я работаю там же.

- Директор музшколы? Да ладно! Она не стала великой скрипачкой? - Сергей тоже слегка улыбнулся. - Думал, что не вижу ее по телевизору только лишь потому, что не включаю канал "Культура".

Маришка задумалась.

- Ты знаешь, дядя Серёж, она как-то спрашивала меня о тебе. В прошлом году или раньше, не помню. Удивилась, что ты работаешь водителем "скорой". Ведь ты с высшим образованием, уже совсем молодым стал замдиректора предприятия, руководил людьми, был настроен построить большую карьеру…

- Ну, она тоже концерты в Кремле не даёт, - Сергей усмехнулся. - А что касается меня, поверь, водитель из меня куда лучше, чем управленец.

На мгновение снова воцарилось молчание, которое снова прервала девушка.

- И ещё мы как-то с ней вспоминали, как я едва не порвала ей платье на вашей свадьбе. Ты помнишь, на какой скорости я влетела в нее, когда бежала к вам, фотографироваться со свадебным тортом?

- Ну да, было что-то такое, - Сергей поднялся, чтобы налить себе еще бокал чая. - Будешь? - он указал племяннице на кипящий чайник. Он всеми силами старался повернуть разговор в другое русло, но не знал, хочет действительно этого или не прочь вспомнить то, что казалось теперь безумно далёким прошлым.

Марина утвердительно кивнула.

- Но от разговора не уходи.

Сергей вопросительно посмотрел на племянницу.

- Она так и не вышла замуж. Хотя прошло уже столько лет…

- Двенадцать. И это целая жизнь. Столько же лет мы не общались с твоим отцом.

Дядя с племянницей внимательно смотрели друг другу в глаза. С чайником в руке, Сергей не мог пошевелиться, настолько был пристальным взгляд девушки, которую он помнил совсем ребенком.

- Скажи, вот честно, дядя Серёжа, тебе не хотелось ни разу всё изменить? Снова увидеться с близкими, объяснить, почему однажды ты бросил всех нас и просто уехал, неизвестно куда? Ты знаешь, как трудно найти человека, которого нет в соцсетях и который живет как отшельник? Но я это сделала, нашла тебя, в надежде всё изменить. Но жизнь повернулась так, мне не хватило времени помирить вас: тебя и отца.

Глаза Марины наполнили слезы. Она тихонько заплакала.

Сергей молчал. Он смотрел на племянницу, с тоской поминая, что она последний оставшийся на земле родной ему человек, и что других он уже не вернет.

Он присел рядом и взял ее за руку. Марина смотрела ему прямо в глаза, слегка шевеля губами, не в силах сказать больше ни слова.

- Знаешь, Маришка, годы, они как листва в осеннем лесу. Ветер уносит их, и они никогда-никогда не вернутся. Твой отец, как и я, он тоже не был пай-мальчиком, но я никогда не мог подумать, что у меня не будет возможности однажды с ним помириться.

- После смерти мамы он совсем замкнулся в себе, - Марина сумела взять себя в руки, вытерла слезы и снова стала спокойной и рассудительной. - Мог не говорить ни с кем по нескольку дней. Постоянно куда-то уезжал. Стал закрывать магазины, а он столько сил вложил в этот бизнес. Папа даже не знал, что я общаюсь с тобой - не решалась сказать ему, настолько остро он реагировал на каждое упоминание о тебе. Думала, уговорю поехать его отдохнуть, заставлю отвлечься, а потом… Никто не знает, что и как было бы. Эта поездка, и эти горные лыжи, мы ездили туда каждый год, целых шесть лет!..

Марина снова заплакала. Сергей обнял племянницу. По его небритым щекам катились слезы. Это не были слезы отчаяния, но раскаяния за всё то, что когда-то он совершил и был не в силах исправить.

***

В тот вечер Кристина хотела лечь спать пораньше - несколько бессонных ночей отняли последние силы - не столько физические, сколько душевные. Потеря близкого человека - а Валера всегда был таким - словно что-то сломала в ней, сделала жизнь менее яркой. Она так ждала и верила в чудо, что однажды он снова поправится, но чудеса, как известно, случаются только в сказках.

Твердо была уверена она, что Сергей обязательно появится на похоронах. Несмотря на всё, что произошло между ними много лет назад, она ни разу не усомнилась в том, что он замечательный человек, и ни разу не пожалела, что связала однажды с ним свою судьбу. По крайней мере, он был лучшим мужчиной в ее жизни - всегда был ей верен, честен с ней и заботился так, как никто другой и не мог. Но любил ли он ее? А если любил, то как мог так глупо уйти - на этот вопрос Кристина не знала ответа.

"Боль со временем обязательно утихнет, обида пройдет, злость угаснет, но разочарование, оно остается навсегда, и оно всегда будет стоять между вами", - так однажды сказала ей мама, когда увидела через пару лет после развода слёзы на щеках дочери - в день, который был днём их свадьбы.

Она ждала несколько лет, прежде чем начать строить личную жизнь, и однажды едва снова не полюбила - лишь когда человек, бесстыже живший в течение года на две семьи, растоптал все её чувства, Кристина закрыла путь к своему сердцу на амбарный замок.

Бессонными ночами она старалась не вспоминать ни Сергея, ни свои неудачи, и это ей почти всегда удавалось. Кристина доставала из-под подушки смартфон - просматривала фотографии подруг и знакомых, писала искренние комментарии под фотопостами в "Инстаграме", радовалась за молодоженов, за счастье людей - тех, кого знала очень давно, и кого почти не знала вообще, кого видела многие годы лишь на страничках социальных сетей.

Подруги давным-давно устроили личную жизнь. Даже тех, кто остались, как и она, жить в их небольшом городке, видела она очень редко и, как правило, случайно. И всё реже жалела о том, что не уехала, как хотела, после того как Сергей исчез из ее жизни. В день, когда она видела его в последний раз, она твердо сказала, что примет предложение столичной музшколы, куда ее звали работать сразу после консерватории - но так и не смогла уехать, придумывая для себя постоянные причины и поводы, чтобы остаться.

В последние годы ее одиночество скрашивало общение с Мариной, племянницей бывшего мужа. Веселая, жизнерадостная девушка, которую она знала еще ребенком, сохранила свою непосредственность и любовь к музыке и пению, которая проявлялась у нее с раннего детства. Знала она, что Марина считает ее кем-то вроде старшей сестры, но для Кристины она была дочерью, пусть она никогда не смогла бы в этом признаться - ни себе, ни кому-то еще. Она одна знала, что Маришка отыскала Сергея и смогла не просто выйти на связь со своим дядей - они начали общаться, пусть и Сергей сохранял определенную дистанцию. Они сумели увидеться лишь тогда, когда с отцом девушки, с его родным братом, случилась беда. Теперь Кристина увидела его тоже, и повод был гораздо печальней.

"Разочарование останется навсегда", - вспоминала она слова своей мамы. Но было ли оно на самом деле? Она знала о его жизни в последние годы из рассказов Марины - девушке было не с кем поделиться эмоциями от общения с дядей. Но никогда сама ничего не спрашивала. Ей было известно одно - как и она, ее любимый Сережа так и не встретил человека, с кем смог бы связать свою судьбу.

"Так, стоп, неужели любимый? До сих пор. Спустя столько лет разлуки и горечи от расставания", - Кристина поняла, что раздумья завели ее бессонницу снова далеко за полночь. "Боль, обида, злость - всё прошло. Но разочарование - есть ли оно, или его тоже унес ветер времён?".

Кристина активировала экран смартфона. 2.30 ночи. "Давно пора спать, или можно еще немного подумать? Только о чем? О том, люблю ли я человека, который ушел от меня, ушел в никуда, спустя 12 лет разлуки? Такое возможно? А если так, то почему такое со мной?.." - спустя много вопросов к себе Кристина погрузилась в глубокий сон, и даже впервые в жизни проспала на работу.

***

На несколько дней зарядили дожди. Похолодало совсем неприлично, даже для августа. Из дома выходить не хотелось, тем более ехать куда-то. Изначально Сергей не планировал задерживаться в родном городке. Но сейчас понимал - он нужен племяннице, а она - ему.

Маришка жила здесь одна с тех пор как закончила консерваторию и вернулась на малую родину. Она с детских лет любила проводить целые дни в доме бабушки с дедушкой - для нее семейное гнездо отца и дяди тоже было родным. На вопросы о личной жизни девушка отвечала уклончиво, предпочитая рассказывать о работе, коллегах и особенно о Кристине Романовне. Пятнадцатилетняя разница в возрасте и статус директора и подчиненной явно не мешали им быть хорошими подругами. Эрудированные, начитанные, оптимистичные, с открытыми характерами и без тени лукавства в душе, они отлично дополняли друг друга в любом разговоре и в любом деле, и им никогда не было скучно. Единственным табу было то, что Кристина никогда не приходила в гости к своей младшей подруге - в доме родителей бывшего мужа они прожили больше двух лет, и бередить воспоминания ей никак не хотелось.

Когда племянницы не было дома, Сергей бродил по дому, словно музею, пытаясь вспомнить, как здесь было раньше. Другой ремонт, новая мебель, но планировка всё та же - Марина наотрез отказалась перестраивать бабушкин дом. А еще фотографии - в витринах шкафов и на стенах, они напоминали о прошлом и молчаливо вещали о днях, которые он провел далеко от дома. Один из снимков приковал взгляд Сергея - брат сидел, обнявшись с гитарой на стуле - небритый, в ковбойской шляпе, черной футболке и джинсах, а позади него в вечерних платьях со скрипками стояли Марина с Кристиной. "Вот, кто умел играть на гитаре - никакого образования было не нужно!", - Сергей вспомнил, как Валера виртуозно исполнял хиты группы "Сплин" и "Морального кодекса".

Да и сам он весьма неплохо играл. А пел куда лучше старшего брата, притом не только на русском, но и английском языке - этим и покорил музыкальное сердце прекрасной Кристины. Их вечера у костра на берегу широкой реки - воспоминания об этом прекрасном времени он пронес сквозь годы разлуки, хоть старался не думать о том, что было очень-очень давно, казалось, совсем в другой жизни.

Сергей перевернул фотографию. Подпись гласила: "В международный день музыки". 1 октября прошлого года. Поставив снимок на место, Сергей вышел из дома. Сидеть в четырех стенах сил больше не было. Но уезжать обратно туда, где он прожил последние долгие годы, хотелось всё меньше и меньше.

***

Велосипед он нашел в гараже, который за долгие годы повидал и "Москвич" его деда, и его любимую "Хонду", и новенькую малолитражку племянницы. Велосипеду было лет тридцать, но он сохранился прекрасно. Это был его двухколесный конь - своего брат продал в четырнадцать лет, чтобы купить старый неисправный мотоцикл.

"Вот ведь тогда Валерке от мамы досталось! - Сергей вспомнил скандал из-за "Явы-старушки", которую брат восстанавливал почти целый год. Чтоб потом едва не угробить на ней себя и соседскую девочку, которая села с ним прокатиться. Валера всегда любил экстрим в приключениях, Сергею же больше нравились красота и спокойствие. Которые, правда, весьма плохо сочетались с его буйным и своевольным нравом.

Смазав цепь и проверив исправность тормоза, Сергей отправился в путь. До края города от дома - не больше двух километров, а за ним - серо-желтое поле, с оврагами и проселочной дорогой вдоль лесополосы.

Сергей не спеша крутил педали, созерцая красоту и умиротворенность. Казалось, здесь стало еще тише, чем многие годы назад. В остальном ничего не поменялось. Он доехал до края лесополосы, за поворотом которой должно было начаться поле, и оглянулся назад. Окраина города скрывалась в легкой дымке - знак приближающейся осени и недавно прошедших дождей. Опоры высоковольтной ЛЭП возвышались над низкими домиками, еще дальше, на горизонте, виднелись силуэты многоэтажек и трубы старой промзоны. Он был здесь так давно, лет двадцать, а может и больше назад, но он хорошо помнил, как замирала его мальчишеская душа при виде этих просторов, этой, казалось, бескрайней свободы.

Совсем немного метров проехать, и вот оно, поле - до самого горизонта. Сергей смотрел вдаль. Подсолнечник, внушительные столбы-высоковольтники, убегающие за линию неба, извилистая дорога вдоль деревьев - всё так, как и в годы детства. Но что-то давно поменялось. Что-то ушло, и уже не вернется назад.

Пролетевшее время это не самое страшное - с ним ушли люди, которых он сильно любил. Никого не вернуть. Ничего не исправить. И совсем невозможно забыть. Сергей ехал вдоль поля. Ветер шевелил его волосы и заставлял прятать глаза от летящей в лицо пыли, а сквозь деревья пробивались лучики солнца, которое клонилось к закату. Всё, как было в далекую беззаботную пору, но в душе и на сердце совсем не так, как тогда. Он оглянулся назад, и хотя знал - это плохая примета, понимал, что от прошлого ему больше не убежать.

***

Они катались с Маришкой почти каждый вечер. У нее был прекрасный велосипед, и Сергей никак не успевал за племянницей на своем раритете. Пришлось купить новенький горный байк, и теперь они колесили просторы дорогами его далекого детства. За пару недель он помог привести дела брата в порядок - что-то пришлось выставить на продажу, но пущенный на самотек бизнес в целом удалось сохранить.

- Дядя, прошу, не уезжай! Я же не справлюсь без тебя. У меня школа, дети, концерты и выступления. А ты мужчина, и ты, чтобы ты там ни говорил, хороший руководитель. И главное, здесь ведь твой дом. Ты можешь жить в квартире отца - она большая и светлая, и всё как ты любишь - высокий этаж.

- Ты не поверишь, Мариш, - в этот момент они переезжали неглубокий овраг, за которым начинался резкий подъем к тому месту, где раньше был полеводческий стан. - Но все годы, что я прожил в другом городе, я никогда не жил выше третьего этажа - с возрастом вообще стал бояться высоты.

- Да ладно! - Марина на мгновение перевела взгляд на Сергея, - А папа говорил, что в детстве ты мечтал стать летчиком-космонавтом. Интересно, что будет, если отправить тебя сейчас на орбиту Земли?

Сергей лишь слегка улыбнулся.

- Ну, не знаю, не знаю. В космосе некуда падать. Но чтобы добраться туда, нужны крылья. Которых у меня, увы, уже нет.

Они катались до позднего вечера. Холодная осенняя ночь подступала всё ближе, и ехать на велосипеде совсем стало зябко. Возвращаясь домой короткой дорогой, они заехали в район старой подстанции, а оттуда мимо давно заболотившегося пруда поехали в сторону города.

- Не хотела я оказаться здесь, - молчание затянулось, и Маришка решила прервать его первой. - Ведь это здесь случилось то, из-за чего вы с папой перестали общаться?

Они ехали быстро, но рядом друг с другом - Сергей слышал каждое слово племянницы, но предпочел отмолчаться.

Он тоже не хотел оказаться здесь - ни сейчас, ни тогда, двенадцать лет назад, в тот ужасный вечер, когда жизнь повернулась с ног на голову и потекла так, как он не мог представить себе в самых страшных кошмарах.

***

увидел машину отца в грязи, без передних колес и капота. Крыша смята со стороны пассажира - хвала Небесам, что в машине был только водитель. Валера сидел на земле, негромко бубня себе что-то под нос. Его одежда была вся в грязи, а он сам мертвецки пьян, но как казалось, совсем не пострадал.

Подойдя к "Москвичу", я вынул ключи из замка зажигания. Оставшаяся целой фара потухла. Я был зол и растерян. Проблесковые маячки милицейских машин озаряли округу красно-синими отблесками. Где-то совсем рядом слышалась крякалка "скорой".

Мне не было дела ни до кого. Я лишь хотел посмотреть брату в лицо, но он, опустив на грудь голову, продолжал сопеть, не открывая глаз.

- Что ты наделал, скотина! Это была память об отце, о нашем деде! Зачем ты полез за руль, а? Скажи!

Я кричал, не в силах остановиться. Я говорил вещи за гранью добра и зла - такое нельзя произносить вслух, такое нельзя даже думать. Такого нельзя желать никому, даже заклятым врагам.

Моя милая Кристи, она пыталась меня успокоить. Но услышала лишь нецензурную брань.

- Серёжа, прекрати! Что это? Что? Это просто машина! А это твой брат. И, слава Богу, он жив.

- Жив? Да он давно уже мёртв! Для всех, а теперь и для меня! Зачем было гробить память об отце - мог просто с разбегу убиться о бетонную стену. И никто не заплакал бы!

Кристина смотрела на меня пристально и с укором. Я видел её глаза, они блестели слезами в свете фар и мигалок.

- Когда ты поймешь, что люди куда ценнее вещей?! Любые. Не говоря о близких, родных… Это твой брат, у него растет дочь. И он один у тебя, больше нет никого. И у него одна жизнь. А эту… Железку, ее починить всегда можно. Ты же знаешь, что я права.

- Да, ты права. - мой голос тогда был спокойный, но в душе горело адское пламя. - Эта машина была для меня ценнее всех вас. И я это вам докажу".

Сергей как всегда перечитывал строки несколько раз. И понимал, что мог изменить всё тогда же или на следующий день. Но снежный ком гнева гнал его от близких людей. И в этом побеге он не мог остановиться ни на минуту.

Он огляделся в поисках зажигалки, которая была всегда при нем, даже когда он бросил курить. Ее не оказалось. И пепельница - уничтожитель документов тоже была в тысяче километров отсюда.

Сергей положил бумагу на стол и тихо побрел спать. Наутро он запланировал немало дел, которым не должны помешать призраки прошлого.

***

За завтраком Марина молчала. Она несколько раз посмотрела на дядю, но так ничего не сказала.

- Ты взяла листок со стола, да, Мариш? - Сергей больше не мог выдержать этой дуэли молчанием.

- Да, я прочла всё то, что ты написал, - они сидели за разными концами стола, и Марина встала, чтоб присесть ближе. - Хочу тебе сказать только одно: отец выполнил всё, что обещал маме и мне после того случая. То, что говорил тебе, когда ты видел его в самый последний раз, в тот день, когда ты уезжал и говорил ему то, о чем жалеешь уже долгие годы. Он завязал с выпивкой. Вернулся в семью. Перестал ругаться с соседями и дебоширить. Нашел работу, а затем открыл бизнес, который позволил нам выбиться в люди. Мы никогда не вспоминали о прошлом и смотрели только вперед. Но ему всегда не хватало тебя, хотя он и не признал бы этого даже под угрозой расстрела. Только лишь после того, как с ним случилась эта трагедия, незадолго до смерти, я нашла эту записку. Она для тебя.

Маришка достала из кармана халата желтый от времени тетрадный листок.

"Лично в руки Сергею". Он развернул записку. Послание было коротким: "Прости, братишка, за всё. Люблю тебя. И раз ты это читаешь, жалею, что не могу сказать тебе лично об этом".

***

Осенний парк был немноголюден. Желтая листва устилала аллеи, дорожки и цветники, покрывая землю золотистым ковром. Несмотря на солнечный полуденный час, в воздухе пахло сыростью и дымом костров, а холодный воздух, который шел от фонтана, заставлял ежиться всех, кто сидел на скамейках неподалеку.

Кристина выбрала самую дальнюю из скамеек - подальше от ледяного фонтана. К ней уже спешила Марина - в руках девушки было мороженое - не лучшая идея для столь нетеплого дня, угощаться холодным мороженым, но это была их традиция - они всегда сбегали в парк пятничным полднем, насладиться пломбиром и маленьким уголком природы в самом центре их городка.

- Вечером ты занята? - Кристина прервала молчание, которое, как казалось, уже затянулось.

Марина виновато посмотрела на старшую подругу и отвела глаза.

- Мы сегодня с дядей Сережей едем кататься - велопрогулки по пятницам, у нас это вошло в привычку. - Марина на секунду задумалась. - Но ты можешь присоединиться - уверена, он будет рад тебя видеть.

Кристина улыбнулась. И ничего не сказала. Она смотрела туда, где у фонтана пара детишек-дошкольников норовили залезть в холодную воду. Уже немолодая женщина, скорее всего бабушка деток, явно не справлялась с непослушными чадами.

- У вас еще может всё наладиться, - голос Марины, казалось, звучал где-то совсем далеко. Кристина повернула голову - подруга смотрела на нее, и взгляд Марины был необычно серьезный.

- Мне кажется, он всё ещё любит тебя. Хоть никогда не признается в этом. И он осознал очень многое - кажется, дядя стал совсем другим человеком, он уже не такой, какой был много лет назад - даже по сравнению с тем, каким он вернулся в наш город, он изменился, притом очень сильно.

Кристина молча доедала мороженое. Внезапно поднявшийся ветер закрутил листву в осенний хоровод. Непослушные внуки всё ещё бегали от бабушки вокруг фонтана - кроме них в парке больше никого не осталось. Кристине очень хотелось заплакать, но она сумела сдержаться. Для себя она всё решила, причем довольно давно. Но не могла признаться в этом ни одной живой душе на всём белом свете, и даже самой себе.

***

Последние дни октября выдались теплыми и без дождей. Пятничным вечером Сергей ждал Марину на окраине города. Договорились прокатиться разок и поставить велосипеды до весны - погода должна была испортиться уже к концу выходных.

Деревья, с которых давно облетела листва, смотрелись тоскливо. Пожухлая трава и летом наводившая тоску и уныние, казалась еще более депрессивной. Даже не по-осеннему яркое и теплое солнышко не могло скрыть дух приближающейся зимней поры. "Осенняя пора, очей очарованье…" проносилось в голове у Сергея, безмолвно глядевшего в низкое осеннее небо. Он даже не заметил, как к нему сзади подкатился велосипед, и вернулся на землю, лишь услышав скрип тормозов.

К его удивлению, это была не племянница. В стильном спортивном костюме и на не менее эффектном новеньком розово-черном велосипеде появилась Кристина.

Она слегка усмехнулась, но казалось, удивилась несильно.

- Здравствуй, Серёжа, - голос Кристины остался таким же, каким его помнил Сергей.

- Здравствуй, Кристина.

Молчание затянулось на пару секунд.

- Я знала, что в этом какой-то подвох, - Кристина дружески улыбнулась, облокотившись на руль велобайка. - По пятницам Марина всегда каталась с тобой. А тут вдруг мне предложила поехать.

- И есть ощущение, что ее ждать не стоит, - Сергей тоже без труда понял задумку племянницы.

- А мы и не будем - погода отличная, но до темноты всего пара часов. Едем?

- Конечно! Вперед!

Дорога, убегающая в далекую даль. Не убранный с полей подсолнечник. Солнце, преступно рано клонящееся за горизонт. Они ехали молча до самого леса и остановились только тогда, когда на землю спустились густые осенние сумерки.

- Я стал на 4500 дней старше с тех пор, как в последний раз видел твое лицо, - Сергей не отрываясь смотрел на бывшую жену, и она отвечала ему таким же долгим взглядом.

Кристина улыбнулась.

- Неправда. Ты видел меня в ресторане. Думала, ты подойдешь.

- Увидел тебя, когда ты уже уходила. А до этого столько народу…

- Сережа, не обманывай сам себя, - Кристина приложила палец к губам. - Но я тебя не виню. Увидела тебя раньше и могла сама к тебе подойти. Но не смогла… Сколько, ты говоришь, прошло дней?

- Четыре тысячи пятьсот, ну плюс-минус еще сколько-то. Это я округленно. Целая жизнь. А может чуть больше.

- А я не согласна. Наши жизни, они еще не прожиты. Да, годы ушли. Пролетели тысячи километров пути, сотни тысяч звезд угасли на небе. Случились десятки расставаний, потерь, пролиты литры слез и закопано в землю так много мечтаний. Но нельзя смотреть только назад. Ведь там, в прошлом, уже ничего не изменить, не исправить, никого не вернуть из тех, кто безвозвратно ушел.

Сумерки всё сгущались. Холодный осенний ветерок дул с полей, заставляя ежиться и тянуться чуть ближе друг к другу.

- Было сделано столько страшных ошибок. И неизвестно, что нас ждет впереди. Какие испытания еще готовит нам жизнь, - Сергей поставил велосипед на подножку и, подойдя к Кристине, пристально заглянул ей в лицо.

Она заговорила:

- Знаешь, когда-то давно один человек довел до меня очень умную мысль: "Жизнь одна и она коротка. Прощайте быстро. Целуйтесь медленно. Смейтесь неудержимо. И никогда не отворачивайтесь от тех, кто вам дорог". Помнится, это был ты. С тех пор это мой девиз по жизни. Жаль, что ты сам перестал в это верить.

- Да, я отвернулся. Ушел от вас всех, от самых родных и близких людей, ради кого я жил, кого я любил…

- Но ведь этого больше не повторится?

Сергей мотнул головой.

- Здесь мой дом. Здесь Маришка. Здесь живешь ты… А больше у меня никого и ничего нет. Всё, что было за эти годы - бесконечный побег от себя. Жаль, осознание некоторых вещей приходит тогда, когда уже поздно.

- Нет, не поздно. Нам не так много лет. Стоит простить все ошибки друг другу. Горизонт жизни, он так близок и непредсказуем - никто не знает, сколько отвел нам Господь. И нельзя допустить, чтоб оставшееся время на этой земле мы прожили в обидах и распрях.

***

Зелень листвы тихонько шумела, наполняя душу красками света. Чистоту весеннего неба нарушала реактивная струя самолета и несколько птиц, носившихся с криками над недавно засеянным полем. Воздух наполнили ароматы трав и стрекот насекомых. Сергей крутил педали, молча созерцая эту знакомую красоту. Объезжая неровности проселочной дороги, он тихонько напевал старую песню, которую когда-то любил петь его брат.

- Папа, что ты поешь? - детский голосок с рамы велосипеда напомнил, что надо ехать еще аккуратнее.

- Это песня, сынок. Ее когда-то пел мне мой брат.

- А мой брат будет мне ее петь? - малыш любознательно крутился в разные стороны, наслаждаясь новыми впечатлениями.

- Нет, сынок. Эту песенку брату будешь петь ты. Когда он родится и немного подрастет. Но уже сейчас запомни для себя главные слова:

"Я не забуду о тебе

Никогда, никогда, никогда!

С тобою буду до конца,

До конца, до конца, до конца"

Павел ЛОПАНЦЕВ

Источник: газета "Новая жизнь", № 38 (10618) от 30 сентября 2021 г.  

Внимание! Использование материалов сайта газеты "Новая жизнь" возможно только с письменного разрешения редакции. В противном случае любая перепечатка материалов сайта (даже с установленной ссылкой на оригинал) является нарушением законодательства Российской Федерации об авторских и смежных правах и может повлечь за собой судебное преследование в соответствии с законодательством Российской Федерации, предусматривающим наказание вплоть до лишения свободы



ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ

Погода