Дата последнего номера: 20 Сентября 2018 года
Новая жизнь16+
Красноармейская общественно-политическая информационная газета.Основана в 1932 годуЦена свободная

Реклама

Архив номеров

пнвтсрчтптсбвс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
       

Награда для ликвидатора (Рассказ)

0 1715 Кроме того
  • Награда для ликвидатора (Рассказ)

Морозным ноябрьским вечером Роман возвращался домой. С неба срывались отдельные колючие снежинки, лед в замерзших лужах шумно хрустел под ногами, а пронизывающий до костей ветер завывал между домами, словно в феврале.

К счастью, дорога от автотранспортного предприятия, где Роман работал водителем междугороднего автобуса, до дома - облупившейся, серо-синего цвета пятиэтажки "брежневской" застройки, было не больше трех сотен метров. Стараясь быстрее проскочить открытое пространство, отгоняя невеселые мысли о предстоящем разводе с женой, не на шутку разболевшейся старшей сестре и в очередной раз рассыпавшемся диске сцепления служебного автобуса, Роман бодрой трусцой перебежал наискосок детскую площадку и, забежав в подъезд, сразу не заметил лежавшего возле лестницы человека. Вначале подумав, что это залетный бомжик-"ночлежник", уставший водитель окликнул незнакомца не особенно ласково. И так проблем по горло, а тут еще какое-то тело преградило дорогу к мягкому дивану и телевизору в уютной квартирке на втором этаже…

Несмотря на внушительно-грозный голос, незнакомец даже не попытался подняться, лишь слегка закряхтел. Пока Роман размышлял, что будет гуманнее - вызвать "скорую", полицию или просто вышвырнуть гражданина на улицу, человек подал голос.

"Помоги, пожалуйста…", - и Роман тут же понял, что уже слышал этот блеющий старческий голосок, притом, не один раз. Он наклонился и осторожно повернул человека лицом. Зрелище было не самым приятным - кто-то сильно покалечил беднягу, возможно, били даже ногами. Однако, несмотря на залитое кровью и испачканное лицо, он узнал Афанасьича - бодрого мужичка лет шестидесяти пяти, частенько водившего разговоры с местными бабушками возле подъезда. Веселил он старых вдов, как только мог - рассказывал небылицы, травил анекдоты, до слез смеясь над шутками-прибаутками собственного сочинения, и даже как-то раз (Роман сам лично слышал) затянул старую добрую "Когда б имел златые горы…". Невольный спаситель знал, что Афанасьич занимается попрошайничеством - видел его не раз побирающимся возле храма и у магазинов в центре города. Но вот пьяным или ругающимся с кем-то не видел никогда. Равно как и не знал, где он живет.

- Вставай, отец, пошли, а то замерзнешь ко всем чертям, - Роман под руку начал приподнимать Афанасьича, который снова закряхтел, но всё же сумел встать на ноги. - Ничего не сломано? Идти сможешь?

- Смогу, не переживай, сейчас дай немного посижу, дыхание сбилось, совсем старый стал, - Афанасьич тяжело дыша присел на ступеньку и притянул к себе старую видавшую виды сумку советского образца, валявшуюся рядом. - Я уйду, а ты ступай и не переживай, я тут ночевать не буду, обещаю.

- Тебе в больницу надо, - Роману стало совсем неловко за самого себя двумя минутами ранее. - Пошли, я на втором этаже живу, давай помогу…

***

Пока хозяин квартиры искал в шкафу аптечку, Афанасьич устроился на кухне на краешке дивана-уголка, напряженно вглядываясь в противоположную стену, где помимо часов с маятником, сделанных под старину, ничего интересного не было. Через 10 минут напряженных поисков Роман вернулся к гостю с новой автомобильной аптечкой, в которой нашлось всё необходимое для обработки ран. Протерев лицо старика влажной салфеткой, Роман убедился, что не всё так плохо, как выглядело изначально. Пара рассечений на лбу и губе, ссадины и слегка заплывший глаз - кажется, обошлось без серьезного ущерба, как любил говорить Мишка, лучший друг Романа, с детских лет занимающийся боксом. Возможно, нога повреждена, уж больно сильно он ее подволакивал, но с этим в больнице разберутся…

- Ты знаешь этих… Ну, которые тебя так…, - обрабатывая йодом края раны на лбу, Роман чувствовал себя не в своей тарелке, и молчание сейчас было совсем излишним.

- …Отделал? - Афанасьич поморщился. - Нет, никогда их раньше не видел… Может, думали, у меня в сумке что-то ценное… А там всего лишь покушать Клава мне собрала, соседка твоя, прекрасная женщина, добрая… Жалко, яйца все разбились, два с лишним десятка.

Роман сильно сомневался, что кто-то мог заподозрить наличие ценностей в холщовой сумке, аналогичной той, с которой бабушка ходила в магазин во времена его детства. Были у него подозрения и насчет хулиганов, которые могли избить бедолагу - Сенька Турковский, 20-летний оболтус с пятого этажа, недавно вернулся из Первопрестольной и теперь усиленно пропивал с друзьями-товарищами свой месячный заработок. Они еще летом недружелюбно цеплялись к Афанасьичу, считая, что тот пытается охмурить одну из старушек, чтобы поселиться в ее квартире. Тогда от возможной расправы пожилого мужчину спасли Роман и Мишка, теперь же свидетелей не было, и “колоться” Афанасьич не собирался…

"Упрямый старик", - про себя Роман пожалел, что не имеет навыков следователя, понимая, что не вытянет из Афанасьича ни слова об его обидчиках. Когда же он собрался вызвать "скорую помощь", гость в открытую запротестовал.

- Зачем людей беспокоить? Что я, помираю что ли? Пара царапин, а нога… Да я хоть сейчас чардаш могу станцевать! - и видя, что хозяин совсем непреклонен, добавил: - У меня паспорта нет, не говоря о медицинском полисе. Вернее, паспорт есть, только он казахстанский. Не местный я…

Видя, что Роман немного замешкался, Афанасьич бодро вскочил с дивана, подхватил с пола сумку и направился к выходу. Растерявшийся хозяин нагнал его только возле входной двери, где Афанасьич быстро натягивал старые ботинки армейского образца.

- Ну, спасибо, молодой человек, вовек не забуду. Скажи хоть, как звать тебя, свечку в церкви за твое здоровье поставлю… Егор Афанасьевич, - старик протянул руку.

- Роман… Царев.

- Роман Захарович? - лицо Афанасьича едва заметно изменилось, и это было не связано с крепким рукопожатием.

- Ну да, - Роман не мог скрыть удивления.

Похоже, силы окончательно покинули гостя из Казахстана, он опустился на корточки возле двери, стянул с головы вязаную шапочку-петушок и тихонько заплакал. Ошарашенный Роман остался стоять с протянутой рукой и недоумением на лице.

- Ну вот, даже не верится, - пожилой мужчина взял себя в руки. - Наконец-то я нашел тебя, сынок…

***

Утро выдалось тяжелее обычного, хоть на работу было и не надо. Еще вечером друзья отмечали рождение сына Захара, Ромки, третьего ребенка в семье, а теперь навытяжку стояли перед маленьким прапорщиком, который с нескрываемым раздражением смотрел на них из-за стола.

- Видимо слова "явиться срочно по зову долга и Родины" для вас значат не особенно много, - сотрудник военкомата подошел к мужчинам на расстояние вытянутой руки. Ростом он был чуть ниже плеча невысокого Егора.

- Это моя вина, товарищ прапорщик, - Захар слегка наклонился, видимо, чтобы сердитый военный его лучше услышал, - у меня праздник в семье был и я…

- Что ты разъякался? Не слышал, что "я" - последняя буква в алфавите? Какой праздник, когда в повестке четко сказано: "явиться срочно". А если на нас напали шакалы империализма, то что? Попросить у них отложить наступление из-за вашего семейного ужина? - прапорщик явно завелся, даже гневно притопнул ножкой по полу. Неизвестно, чем закончилось бы его выступление, но тут в комнату вошел старший по званию…

- Ну что, орлы, хорошо погуляли? - вопрос капитана явно не требовал ответа и офицер продолжил, чеканя каждое слово. - Хочу сообщить, что вы отправляетесь на строительство славного города Славутич! Это, конечно, товарищи, дело сугубо добровольное, но хочу напомнить, что Родина - это вам не девица легкого поведения, ее просто так к чёрту не пошлешь! - и прищурившись, добавил уже не так громко, - Вопросы есть?

- Служу Советскому Союзу! - ответ в один голос не требовал дополнительных разъяснений.

***

Домой друзей так и не отпустили, а так хотелось попрощаться с родными… Уже сидя в поезде, уносившим их в далекую Украину, Егор решился спросить:

- Ты зачем сказал в военкомате, что у тебя дети старше десяти лет? Ведь Надежду только из роддома выписали?

Захар помолчал полминуты, затянулся папиросным дымом и флегматично ответил:

- А ты думаешь, то, что мы с тобой в одном танке пол Чехословакии проехали, это так, не значит ничего? Тем более Дашка и Коля уже взрослые, и теща еще как конь, помогут во всем… - И не в силах сдержать на себе взгляда друга, уже нервно добавил: - Ты же понимаешь, не мог я по-другому, и ты поступил бы также! Ведь прав я?

- Конечно…

-Ну вот и хватит разговоры разговаривать, спать пора, уже почти сутки на ногах.

Егор не стал спорить с другом. Он, конечно, мог возразить - ведь его двойняшки Вася и Женя были студентами техникума, где жена Ольга работала старшим лаборантом, а мать преподавала биологию. Они-то точно не пропадут. Но так завелось у друзей, что с армейских лет с Захаром не принято было спорить. И не только потому, что он был старше по званию. И во время службы, и на гражданке он был лидером и примером для подражания. Правда, драка в пивбаре в прошлом году, не украсила его личного дела, но за товарищей Захар всегда стоял горой, а Егор был для него младшим братом, о котором он мечтал с детских лет.

***

В Славутич строителей славного города так и не привезли. Местом их дислокации стал небольшой поселок в двухстах метрах от зоны отчуждения. Где-то там, в 30-ти километрах вглубь зараженных земель, находилась Чернобыльская атомная электростанция, один из энергоблоков которой взорвался этой весной.

Условия в части, куда прибыли Егор, Захар и еще несколько десятков их земляков, им сразу понравились. Еды было столько, что казалось, кормят на убой.

- Что-то не видел я на столе простого казахстанского коммуниста таких деликатесов, - говаривал острый на язык Захар, отрывая очередную виноградину от огромной кисти и отправляя ее в рот. - Интересно, это только поначалу или будет и продолжение банкета?

Еще пару дней "банкет" продолжался, а затем их взвод отправили в зону. Припять - город энергетиков близ атомной станции - встретил их оконными рамами без стекол и почерневшим бельем на веревках, которому суждено было сушиться до полного уничтожения погодой и временем. Здесь они пересели в "грязный" автобус, который повез их по краю города к атомной станции.

- Смотри, - Захар указал Егору на дозиметр, - сначала 35 было, сейчас уже 50… А я сначала подумал, что это автобус фонит…

В пункте назначения было не меньше 700 микрорентген в час. С тех пор чувство голода не покидало ликвидаторов последствий страшной аварии, хотя дневной рацион пищи оставался таким же, как в первые дни.

***

Через неделю случилось ЧП. Был довольно прохладный октябрьский день. Егор и Захар работали недалеко от четвертого энергоблока, сгребая на своих тракторах строительный мусор. Возведение саркофага, начавшееся еще летом, теперь медленно, но верно подходило к концу. Над их головами кружил вертолет - Ми-8.

Захару вспомнилось, как в детстве он мечтал стать пилотом истребителя. "Вот прилетят фашисты бомбить наш дом, а я их подобью, а вы все будете живы - и ты, и папа, и Мурка - я вас всех защищу!" - говорил не по годам смышленый шестилетний мальчуган своей маме. Возражения, что фашисты давно уничтожены и больше никогда никого не потревожат, в расчет не принимались. Его мысли прервал отдаленный скрежет, и когда Захар, высунувшись из кабины, посмотрел вверх, увидел, как "вертушка", мгновением ранее зацепившая трос подъемного крана, кружась вокруг своей оси, резко пошла к земле. Еще несколько мучительно долгих секунд и Ми-8, еще минуту назад навевавший мысли о детских мечтах, рухнул в нескольких метрах от машинного зала энергоблока.

"Мы все здесь останемся, - пронеслось в голове у Захара, но будь мне неладно, если это проклятое место сломает меня!"

***

В ноябре стало еще холоднее. Приближалась зима, но темпы работ не замедлялись. Все надеялись, что совсем скоро вернутся домой - ведь саркофаг был уже возведен, а остальное могло подождать до весны. Однако Захар не любил обсуждать приказы начальства, и если сказали зарыть яму с поломанной техникой, значит, так оно было нужно.

Довольно глубокий ров стал могилой для нескольких машин "скорой помощи" и какого-то колесного трактора. Стояли они здесь давно, в яме уже образовалось небольшое озерцо, покрытое сверху тонкой ледяной коркой. На трех гусеничных Т-74 Егор, Захар и еще один их земляк - молодой казах Айдын, умудрившийся к 28 годам стать отцом троих детей, приступили к работе. На малой родине они трудились вместе на одном предприятии, и здесь их слаженный коллектив никто разбивать не стал.

Слежавшийся, мерзлый грунт поддавался неохотно, мощные трактора работали на пределе возможностей, как и люди, уставшие от бесконечного чувства недоедания и привкуса песка в горле.

В какой-то момент трактор Айдына оказался в опасной близости от края ямы, который предательски начал проваливаться под тяжелой махиной. Опытный механизатор быстро почуял неладное и дал задний ход, но было слишком поздно. Трактор провалился передней частью и уперся отвалом в крышу медицинского "рафика", который тут же сложился под многотонным весом бульдозера. Т-74 стал заваливаться на правую сторону и остановился под углом 45 градусов, упершись в кабину "Белоруса", нашедшего здесь свой покой несколько месяцев назад.

На помощь уже бежали друзья.

- Я сейчас, держись, Айдын, - Захар, первым очутившийся у края ямы, и начал экстремальный спуск к ледяной воде по почти отвесному склону.

- Царев, назад! - чтобы докричаться до друга, Егор сбросил противогаз, но тот даже и не думал слушать его.

Вскоре Захар очутился по пояс в ледяной воде и побрел к накренившемуся трактору.

- Подожди, я с тобой, - Егор начал искать, где бы легче спуститься.

- Назад! - развернувшись вполоборота, Царев гневно зарычал на товарища. - Афанасьич, ты что, с дуба рухнул? Кто нас отсюда вытаскивать будет? Трос тащи!

Тем временем в тракторе что-то заскрипело, и через несколько мгновений открылась левая дверь, а затем на свет божий показалась голова Айдына.

- Ты как? - прохрипел Захар. Могучий голос больше не слушался его.

- Нормально, только, кажется, руку сломал. Не подходи ближе, я сам…

С этими словами он выбрался из кабины и перелез на гусеницу, но тут же сорвался и полетел плашмя в воду.

***

Роман слушал рассказ Афанасьича, не веря своим ушам. Его глаза становились всё больше и больше, и это не ускользнуло от старого ликвидатора.

- Да-да, сынок, вот так все оно и было, можешь мне поверить. Помню, словно это вчера случилось… Когда я их вытащил из воды, у них было серьезное переохлаждение, в тепло они попали только через несколько часов. Затем их увезли в больницу в Киев.

- Мама всегда говорила, что отец бросил нас, - глухо сказал Роман. Ему всё еще не верилось в реальность происходящего.

Афанасьич отхлебнул из чашки зеленого чая и облизнул разбитые губы. Затем хитро прищурился.

- Ох уж эти женщины, вечно придумывают такое, что и в бредовом сне не приснится. Знаю я этот бзик твоей матушки, вечно она Захара в неверности подозревала. Только вот скажу тебе как его лучший друг - ерунда это всё. Просто красавец он был и женщинам нравился, вот она и ревновала.

- Видимо, тот о ком ты рассказываешь, действительно, моим предком был, - Роман криво усмехнулся, - у меня с женой та же беда. До развода дело дошло. А я же на них, на девок, и глядеть-то боюсь. А ей постоянно кажется, что я ни одной юбки не пропускаю…

На несколько минут воцарилось молчание. Афанасьич допивал свой давно остывший чай, слышны были удары маятника да завывания ветра на улице. Пауза явно затянулась.

- Спросить ни о чем не хочешь? - Афанасьич произнес слова тихо, но Роману это показалось криком.

- Что потом стало? - выдохнул он, заметно краснея.

- Айдын умер через несколько месяцев, всё плакал, прощенья просил. Так и не выписали его из больницы. Твой батька тогда еще на своих двоих ходил, всё его успокаивал. А потом и сам слег окончательно. Ты понимаешь, та вода она не только ледяная была, но и радиоактивная, одному Богу известно, сколько этой гадости в могильнике было.

- Весной меня демобилизовали, - спустя несколько минут продолжил Афанасьич. - Приехал в Киев, жить негде, денег нет. Спасибо главврачу той больницы, где твой папка лежал - взял меня на работу водителем "скорой", недорогое жилье снять помог. К тому времени Захару уже обе ноги ампутировали. Сначала только ступни. Когда его выписали, домой он ехать наотрез отказался. "Обузой быть у них, нет уж, спасибо, как-нибудь сам протяну" - он так твердо решил, а я и спорить не смел. Но с ним остался, хоть и гнал он меня. Жили вместе, только он всё больше по больницам. Через два года от него половина осталась, резали его по кусочкам, сил смотреть на это не было…

После того, как он умер, вернулся домой в Казахстан. Слава Богу, застал всех своих в добром здравии. А вот ваша семья уже к тому времени в Россию уехала. Говорили, к сестре твоей бабушки, где-то недалеко от границы поселились. Так я в первые годы как вернулся все пограничные районы объехал, но вас так и не нашел. А два года назад жена умерла, делать стало нечего, вот я и занялся поисками снова…

- Мы у бабушки Тани недолго прожили, мать в начале 90-х замуж вышла и мы в Саратов уехали. Я сюда полгода назад вернулся. Квартира мне в наследство досталась, да и тихий городок мне как-то ближе… - Роман поднял голову и посмотрел в глаза ликвидатора. - Только одного не пойму, Афанасьич, зачем ты нас так долго искал?

Егор Афанасьевич снова заплакал, утирая слезу рукой, полез во внутренний карман своей старой камуфлированной куртки.

- Понимаешь, я когда твоего старика последний раз живым видел, он меня попросил передать тебе это, - с этими словами мужчина достал из внутреннего кармана куртки и положил на стол перед Романом старую черно-белую фотографию.

От первого взгляда на нее внутри у Царева-младшего похолодело. На ней стояли улыбающиеся мужчина и женщина. На руках у отца был новорожденный, женщина держала букет. Роман перевернул фотографию. "Захар, Наденька, Рома. Сентябрь 1986-го" - гласила надпись, сделанная красивым женским почерком. Когда мать умерла 3 года назад, Роман нашел в ее чемодане точно такое же фото.

- Я почему-то верил, что всё же встречу тебя, - Афанасьич перестал плакать и теперь даже слегка улыбался. - Когда снова объехал всё приграничье, решил в Казахстан не возвращаться. Сыновья давно на ноги встали, им моя помощь теперь не нужна, а дома не ждет никто. Я здесь встретил одного мужичка, он тоже в Чернобыле был. Брат Клавы, соседки твоей. Он в частном секторе на той стороне города живет, - ликвидатор махнул куда-то рукой. - Совсем ему худо. А я чем могу ему помогаю, а он мне крышу над головой дает. Но и о главном я не забывал никогда - сяду у церкви, бывало, хорошо так мне там, бросит мне кто рублик, или два, или целый пятак - наберу на свечку и поставлю ее Господу Богу, в надежде, что он наградит меня за труды мои - поможет найти тебя и выполнить просьбу лучшего друга.

Павел ЛОПАНЦЕВ



ПОХОЖИЕ МАТЕРИАЛЫ

Погода